maximblog | Прогулки по воде

Держите своих детей подальше от наших голубых экранов, в тексте встречается ненормативное слово!
А может, и все два.

Балкер «Markella», 1996 год, Атлантика.

Поднимаюсь на мостик – на вахте второй штурман Витя, сорока трех лет. Маленького роста, синяя бейсбольная кепка нахлобучена так, что уши оттопыриваются, и даже загибаются вниз.

Витя ко мне хорошо относился. Он, заядлый кофеман, страдал от ломки – кофе в артелке был, но сварить его было не в чем – ну не в чайнике же? А я обнаружил джезву, турочку в машинном отделении. Так как у нас в машине кофе никто не пил, я отнес ему, страдальцу. Помню, он тогда чуть не подпрыгнул от счастья.

– Привет, Максим. – Витя всегда сдержано вежлив, но чувствуется, что он резко и сразу на пределе. Сверкает глазами и ушами из-под кепки. В воздухе пахнет грозой всегда, когда он на вахте.

– День добрый, Витя. Как дела?

– Да пид@расы они все! – на первой же фразе Витино терпение лопается неспелым мыльным пузырем. И, конечно, вежливости быстро приходит конец, он становится самим собой.

– Кто, Витя?

– Они. Они все, – делает обобщающий круг руками, – пид@расы. – Кивает головой.

– Витенька, что случилось, кто тебя обидел? Кто пид@расы?

– Да ВСЕ ОНИ, Максим, все – неужели ты не видишь, ВСЕ – пид@расы. – Витя во время произнесенного приветствия останавливается ненадолго возле меня, но потом возобновляет свою вечную ходьбу.

Витя ходит. Он идет с одного крыла мостика на другой, проходя сквозь мостик, там, на самом краю крыла, резко разворачивается, и идет обратно. Скорость движения Вити довольно приличная. Он уже не остановится, чтобы просто поболтать со мной или с кем бы то ни было. Он ходит.

И так мы общаемся. Я задаю вопрос, и успеваю выслушать начало ответа, потом Витя и его голос удаляются, уходят от меня на правое крыло, и для меня все смолкает. Затем происходит Витин боевой разворот, и они оба, вместе с голосом, приближаются. И я слышу еще кусок фразы – до тех пор, пока они снова не удалятся на противоположное крыло. Ну не буду же я с ним вместе бегать? Там и места-то не особо даже для одного человека, чтобы ходить между всех этих штурвалов-радаров-гирокомпасов, а для двух людей – тем более. Вот и стою посередине. И слышу куски его фраз.

Витина разговорная речь, причудливо усыпанная матом, вырывается из него бурными клубами, оседает толстым слоем на всем вокруг: на рулевом матросе-филиппинце, на штурманском столе, картах, на мне. Я смеюсь, но только глазами, чтобы не обидеть Витю.

– Скажи мне, как ты дома? Ну, также ням-ням… материшься? У тебя же двое детей, да?

– А жена предупреждает детей, – тут маленький, но злой Витя останавливается и смотрит на меня снизу, раскачиваясь на носках, потом все же улыбается, вспомнив родной дом:

– Суки! Осторожно! Скоро приезжает папа, так вы его не злите, гады...