maximblog | Кортик на час

Наш военрук, Иван Тимофеевич Чеботарев, был особенным человеком. Прямая осанка, офицерская выправка. Форма подполковника артиллерии всегда безукоризненна. Смотрел он в глаза, словно пытаясь прочитать в них, что же тебя сейчас волнует. Говорил очень убедительно, потому что искренне. Но что ж особенного было в нем?
Пожалуй, тем, что я никогда не слышал от него грубого слова, и он ни разу ни на кого из учеников не повысил голос. Хотя команды он отдавал четко, от его фраз хотелось вытянуться и бежать исполнять. Но не это было главным. Главным было его реальное участие в других людях, в детях, в его учениках. В твердом следовании очень строгим и серьезным принципам. В его человечности. Его нельзя было не любить.
Он был 1923 года рождения. Это те, кто служил срочную службу в 1941 году, в начале войны. Это те, кто стоял тогда на границе. Те, кто выводил самолеты на взлетную полосу, чтобы они взлетели под бомбовыми ударами. Те, кто бежал к зениткам ПВО, кто залезал в башни танков, кто вел оборонительный бой, понимая, что это, скорее всего, их последний бой. Именно на них пришелся первый удар противника – страшный, сокрушающий, выжигающий. И именно поэтому их почти не осталось. Увидеть человека 22 и 23 года рождения, который воевал и выжил – это была большая редкость.
В начале мая 1985-го года Иван Тимофеевич обратился ко мне с просьбой. Приближался День Победы, да к тому же это был юбилейный год – сорокалетие Победы. Я почувствовал, как он волнуется, говоря со мной. И насколько ему, с одной стороны, неудобно, а с другой – почему-то очень важен предмет просьбы.
– Максим, слушай, ты как-то говорил, что у тебя дедушка полковник, это так? – я кивнул. А одевает ли дедушка форму на праздник? – я покачал головой, дедушка не носил форму. Он надевал темный пиджак и на него – орденские планки. – Дело в том, – продолжил Иван Тимофеевич, – что Девятого Мая я хотел бы быть в полной парадной форме, но вот кортика у меня нет. Не мог бы ты попросить дедушку одолжить кортик – буквально на пару часов, на время проведения линейки?
– Так я вам его принесу завтра, – быстро затараторил я, – он у нас дома лежит.
– Нет, ты, пожалуйста, спроси дедушку. Ни в коем случае не бери без спроса.
– Только у него рукоять надбита и он ВВС-ный.
– Ничего, мы что-нибудь придумаем, а то, что он летный – не думаю, что кто-то сможет это разглядеть.
Я кивнул и вечером спросил дедушку. Он, конечно же, разрешил.
На следующий день был праздник. Иван Тимофеевич был необычайно торжественен, в парадной форме, которую я еще не видел так близко. Огромное количество наград, в белых перчатках, и с кортиком. Была торжественная линейка, много цветов, бантиков, знамя, строй старшеклассников, и настоящая, заслуженная всеми ветеранами весна.
Надбитой стороной рукоять кортика была обращена внутрь, и летные знаки на нем совсем не были видны.
Позже, возвращая мне кортик вместе с ремнями, он сказал:
– Спасибо и твоему дедушке, и тебе. Знаешь, - он странно глянул на меня, – а на фронте мне доверили взвод разведки в восемнадцать лет. А сейчас, в мои 62 года, в военкомате мне кортик под расписку на три часа не выдают.