Темная ночь, мы на бочке. Стало тревожно на душе, вышел проветриться на
палубу. Прислонившись к лобовой переборке, стал перебирать в плеере музыку.
Хотел, чтоб успокоило. Запустил Jimmy Croce, зазвучала прекрасная мелодия,
одна, другая – «Operator» , «I’ve got a name», «Photographs and memories» .
Прекрасно, но не то. Переключался дальше, пока не набрел на папку «Лошадь
белая», «Аквариум». С первым гитарным перебором стало легче.
Лошадь белая на траве, далеко ушла в поле,
Дома упряжь вся в серебре, а ей нужно лишь воли.
И – вот совпадение – с первыми же аккордами из-за переборки выплыл луч
света. Луч тянул за собой катер на большой скорости. Черная вода вокруг,
живая.
Конюх сбился с ног – да что с тобой, целый день звонит, пишет,
А она трясет гривой, и как будто б не слышит.
Луч света. Катер притормозил, начал нащупывать нашу бочку, чтобы не
напороться в темноте. Выхватил буй, пошел в обход. Звуки мотора катера,
который работает тихо, сдерживается с трудом, чтобы не зареветь в полную
мощь. В наушниках в это время – «Дуй, дуй с юга». Ударник рубит палкой по
листу железа.
Я пошел к колодцу, но в ведре моем дыра
Завтра не придет, у нас опять идет вчера…
Сколько не стучись у этих пряничных ворот
Коснись что ни так, эх, милая, сама пойдет…
Катер утыкается в наш борт, на его нос выходят четыре человека. Они не могут
сразу перейти на наш пароход. Им нужно одеть спасательные жилеты, таковы
правила. Вообще-то они должны быть еще и в касках, но это уже перебор, и все
это понимают. Звучит «Еще один раз».
Серые следы на сером снегу, сбитые с камней имена,
Я много лет был в долгу, мне забыли сказать, что долг заплачен сполна.
Пахнет застарелой бедой, солнцу не пробиться в глубину этих глаз.
Теперь мне все равно, что спрятано под темной водой,
Едва ли я вернусь сюда еще один раз.
Новенькие перелезают на наш борт, а отработавшие 28 дней черные четыре
товарища, обменявшись с ними парой фраз, лезут на катер.
И кажется, что там, впереди, что-то непременно для нас…
Прибывшие выходят на палубу, их теперь можно разглядеть. Здесь и здоровяк
Джимми, пытавшийся ругаться с нашим вторым (пост «Отказ»), и
боцман-лимоноед, и еще один матрос, которого я помню по прошлому контракту.
Обнялись, улыбки, как семья? Где моя книга, чиф? Я ее не дочитал в прошлый
раз. Идите отдавать документы на мостик, и спать. Спасибо, босс. Какой из
меня босс? Все уходят, на палубе я и второй. В наушниках – «Анютины глазки».
БГ посвятил эту песню памяти Вознесенского.
Анютины глазки да божьи коровки,
Нас не узнают, мы придем в обновке,
В новых одеждах, с новыми глазами,
Они спросят «Кто вы?» - Догадайтесь сами.
Только мы вышли, как уже вернемся,
Они удивятся, а мы засмеемся.
Как тут не плакать, как не смеяться,
Они переварят, и присоединятся…
Люди уехали к своим семьям, детям и женам. Где-то под сердцем звучит
ирландская флейта.
Моя очередь ехать домой через три недели. Хорошо бы.
палубу. Прислонившись к лобовой переборке, стал перебирать в плеере музыку.
Хотел, чтоб успокоило. Запустил Jimmy Croce, зазвучала прекрасная мелодия,
одна, другая – «Operator» , «I’ve got a name», «Photographs and memories» .
Прекрасно, но не то. Переключался дальше, пока не набрел на папку «Лошадь
белая», «Аквариум». С первым гитарным перебором стало легче.
Лошадь белая на траве, далеко ушла в поле,
Дома упряжь вся в серебре, а ей нужно лишь воли.
И – вот совпадение – с первыми же аккордами из-за переборки выплыл луч
света. Луч тянул за собой катер на большой скорости. Черная вода вокруг,
живая.
Конюх сбился с ног – да что с тобой, целый день звонит, пишет,
А она трясет гривой, и как будто б не слышит.
Луч света. Катер притормозил, начал нащупывать нашу бочку, чтобы не
напороться в темноте. Выхватил буй, пошел в обход. Звуки мотора катера,
который работает тихо, сдерживается с трудом, чтобы не зареветь в полную
мощь. В наушниках в это время – «Дуй, дуй с юга». Ударник рубит палкой по
листу железа.
Я пошел к колодцу, но в ведре моем дыра
Завтра не придет, у нас опять идет вчера…
Сколько не стучись у этих пряничных ворот
Коснись что ни так, эх, милая, сама пойдет…
Катер утыкается в наш борт, на его нос выходят четыре человека. Они не могут
сразу перейти на наш пароход. Им нужно одеть спасательные жилеты, таковы
правила. Вообще-то они должны быть еще и в касках, но это уже перебор, и все
это понимают. Звучит «Еще один раз».
Серые следы на сером снегу, сбитые с камней имена,
Я много лет был в долгу, мне забыли сказать, что долг заплачен сполна.
Пахнет застарелой бедой, солнцу не пробиться в глубину этих глаз.
Теперь мне все равно, что спрятано под темной водой,
Едва ли я вернусь сюда еще один раз.
Новенькие перелезают на наш борт, а отработавшие 28 дней черные четыре
товарища, обменявшись с ними парой фраз, лезут на катер.
И кажется, что там, впереди, что-то непременно для нас…
Прибывшие выходят на палубу, их теперь можно разглядеть. Здесь и здоровяк
Джимми, пытавшийся ругаться с нашим вторым (пост «Отказ»), и
боцман-лимоноед, и еще один матрос, которого я помню по прошлому контракту.
Обнялись, улыбки, как семья? Где моя книга, чиф? Я ее не дочитал в прошлый
раз. Идите отдавать документы на мостик, и спать. Спасибо, босс. Какой из
меня босс? Все уходят, на палубе я и второй. В наушниках – «Анютины глазки».
БГ посвятил эту песню памяти Вознесенского.
Анютины глазки да божьи коровки,
Нас не узнают, мы придем в обновке,
В новых одеждах, с новыми глазами,
Они спросят «Кто вы?» - Догадайтесь сами.
Только мы вышли, как уже вернемся,
Они удивятся, а мы засмеемся.
Как тут не плакать, как не смеяться,
Они переварят, и присоединятся…
Люди уехали к своим семьям, детям и женам. Где-то под сердцем звучит
ирландская флейта.
Моя очередь ехать домой через три недели. Хорошо бы.
no subject
Date: 2011-08-04 08:53 am (UTC)no subject
Date: 2011-08-04 08:01 pm (UTC)no subject
Date: 2011-08-05 01:13 pm (UTC)no subject
Date: 2011-08-08 03:23 am (UTC)no subject
Date: 2011-08-15 01:23 pm (UTC)no subject
Date: 2011-08-15 01:23 pm (UTC)горячо любимым человеком пролетают мгновенно и пять минут в неприятном месте
тянутся, как…
no subject
Date: 2011-08-15 01:23 pm (UTC)